?

Log in

No account? Create an account

расскажи кукушка, сколько ещё не написано песен

Jul. 4th, 2017 | 06:57 pm

Светлана Кармалита встретилась со своим мужем.

Черный альбом услышан заново.

над городом облачные айсберги
в городе легкое марево, солнце и облака
утром +12 вечером около +22

"надоело грызть этот лед"
уйти и оставить след

Link | Leave a comment | Share

детские желания и взрослые игрушки

Jul. 2nd, 2017 | 02:07 am

какие аргументы против капризов про покупку игрушки:

  • это безделушка, дешевка

  • на этих игрушках цинично зарабатывают дяди и тети

  • эта игрушка ничего тебе не даст

  • эта игрушка на один раз/на один день

  • купишь и выбросишь

  • вот составь список, покупай по очереди и цени каждую ...







и какой подход к своим желаниям

  • длиннущий перечень желаний, несоотнесенный с доходами

  • к списку желаний за уши притягивается размер желаемого дохода

  • обида на маленькую з/п тк её не хватает на все желания

  • отсутствие ранжира желаний по приоритетам



выводы
иметь четкий список желаний,
понимание цены исполнения желаний, отдачи от исполнения желаний,
понимание путей достижения целей (каким навыком нужно обладеть, как выделиться на фоне)

Link | Leave a comment | Share

Мысли про перемену мест.

Jul. 1st, 2017 | 11:19 pm

Уехать на Запад. Интересно. Здесь до нас не доходят национальные богатства страны. Но и там они достаются преимущественно хорошо зарабатывающим.
Уехать и получить не улучшенный соц статус. Или что хочется получить? Возможноть развития. Насколько сложнее и рискование развитие здесь и там.

Растраивает "нерациональная" трата денег государства. МБ она всегдла кажется нерациональной. "Лишние" деньги не раздают населению, их придерживают сохраняя эффект морковки.

Уезжать нужно когда есть готовый проект бизнеса?



Роль эстетики.


Link | Leave a comment | Share

атмосфера простой Америки

Jul. 1st, 2017 | 11:12 pm

посмотрел фильм, атмосфера простой Америки

Link | Leave a comment | Share

Никита Ломагин о том, как на Западе изучают блокаду Ленинграда

Dec. 29th, 2016 | 11:03 pm

В журнале The Guardian опубликовали выдержки из научной работы профессора Бостонского университета Алексис Пери "Война внутри.Дневники блокадного Ленинграда".

Смотреть

Link | Leave a comment | Share

про процесс Выбора вообще и про Выбор Христианства Владимиром

Dec. 9th, 2016 | 11:45 am

Д.Е.Фурман. Выбор Князя Владимира (1988) [8] – 1
http://aillarionov.livejournal.com/963856.html



Вообще, постфактум все представляется более «закономерным», чем это было на самом деле, – сознание «обслуживает» уже принятое решение, колебания исчезают из памяти, и, наоборот, память тщательно фиксирует, а воображение разукрашивает все то, что вело к данному решению и способствовало ему. Это надо учитывать, когда мы читаем летопись. Прими Владимир иное решение, летопись была бы иной[13], а позднейшие историки писали бы, что Владимир «естественно» не мог принять христианство у Византии, с которой Русь находилась в постоянной вражде, что прекрасно показывает и эпизод с княгиней Ольгой, которой не удалось увлечь за собой народ, и пришел, например, к «единственно возможному» решению – принять христианство у далеких соседей, с которыми войн не было, и т. д. и т. п., а кто-нибудь наверняка утверждал бы, что есть таинственная связь между русской душой и католицизмом.

* * *
Выборы (и исторические, и биографические) могут быть более или менее «перерешаемыми» и более или менее важными. Выбор князя Владимира относился к категории практически не «перерешаемых» и крайне важных.

Собственно, любой выбор – не перерешаем, ибо даже если человек (или общество) через какое-то время отринули то, что они выбрали, все равно время уже прошло и сделанный ранее выбор стал фактом биографии (или истории). Он уже как-то повлиял, остался в памяти. Выбор – неповторим, как неповторимо время. Но все же иногда изменить ход биографии или истории, сделав новый выбор, относительно легко, а иногда – очень трудно. В случае принятия народом новой религии «перерешить» что-либо крайне сложно. Язычество не может оказать сильного сопротивления – оно не обладает ни достаточной идейной силой, ни достаточно мощной организацией. Организация развитой религии, пришедшей ему на смену, вскоре переплетается с государственной, религия формирует становящуюся культуру и становится неотъемлемым компонентом национального самосознания. Спустя относительно небольшое время после принятия развитой религии отнять ее у народа практически означает ликвидировать этот народ, и история дает лишь ничтожное число примеров перемены народом такой религии: почти всегда – лишь при уничтожении государства и завоевании иноверцами и почти всегда – не всем народом, причем такая перемена фактически означает возникновение нового народа (так, сирийцы-арабы – это иной народ, имеющий иную культуру и иной язык, чем айсоры – разбросанные по всему миру потомки древних сирийцев, сохранившие свою христианскую веру). При всей мощи Османской империи туркам не удалось сделать мусульманами сербов, болгар, греков, армян, и при всей привлекательности культуры европейских колонизаторов не стали христианами ни индийцы, ни бирманцы, ни индонезийцы, вообще ни один народ, уже имевший к началу колониальной эпохи развитую письменную культуру и развитую религию. Поэтому выбор Владимира был выбором «на века».


Link | Leave a comment | Share

2017 Pantone

Dec. 9th, 2016 | 09:23 am




greenery, #88B04B

Link | Leave a comment | Share

Милтон Фридман "Роль государства в свободном обществе"

Dec. 8th, 2016 | 01:29 pm

выдержки КНИГА «КАПИТАЛИЗМ И СВОБОДА»

Свободы имеет смысл добиваться лишь для людей, которые могут за себя ответить. Мы не верим в свободу для безумцев и детей. Нельзя уйти от необходимости проводить разграничительную черту между дееспособными и недееспособными индивидами.
Самый чистый случай, видимо, тот, когда речь идет о безумцах. Давать им свободу мы не хотим, но и расстреливать их мы тоже не собираемся.
Мы можем предпочесть, чтобы уход за ними был организован государством.

С детьми дело обстоит сложнее. Конечной функциональной единицей нашего общества является не индивид, а семья. Однако тот факт, что за единицу принимается семья, основан в значительной степени на целесообразности, а не на принципе. Мы полагаем, что родители, как правило, лучше других способны защитить интересы своих детей и вырастить из них ответственных индивидов, которым свобода окажется по плечу. Однако мы не верим в свободу родителей делать с другими людьми все, что им заблагорассудится. Дети являются дееспособными индивидами в зародыше, и тот, кто верит в свободу, верит и в необходимость защиты их неотъемлемых прав.

Выражаясь иначе и на первый взгляд несколько бездушно: дети одновременно являются потребительским товаром и потенциально ответственными членами общества. Свобода индивидов пользоваться своими экономическими ресурсами по своему усмотрению включает свободу завести детей, то есть, так сказать, покупать услугу «дети» в качестве особой формы потребления. Однако после того, как вы воспользовались этим выбором, дети приобретают ценность сами по себе и обладают своей собственной свободой, не являющейся продолжением свободы их родителей.


Link | Leave a comment | Share

выдержки Максим Трудолюбов "Люди за забором"

Dec. 8th, 2016 | 12:31 pm

http://www.inliberty.ru/library/699-Lyudi-za-zaborom

Община

и славянофилы, и Герцен, и Толстой были уверены в древности и славянском происхождении общины.
Либерал Борис Чичерин уверял современников в том, что община представляла собой институт фискального управления, являющийся, к тому же, сравнительно поздним имперским нововведением (1724).

Бедняки, середняки, кулаки — это, как правило, стадии развития семей, а не прочные социальные позиции, как пытались доказывать советские идеологи.
Патриархальное сообщество заботится о перераспределении благ от тех, кто моложе, к тем, кто старше. Гарантировать такое перераспределение можно только в большой семье. Большие семьи поощрялись системой отношений: управляющие или сами главы семейств при поддержке управляющих ограничивали отделение молодых семей от старых домохозяйств. В результате формировался доминирующий слой крестьян, в котором лидерство определялось возрастом. Домохозяйства, состоявшие в среднем из восьми–десяти человек и объединявшие, как правило, три поколения крестьян, обеспечивали и бесперебойную работу на помещика, и достойную старость «большаку», главе семейства. Интересы старших в большинстве ключевых вопросов совпадали с интересами собственников имения[23].

Военная служба была способом избавиться от бедных домохозяйств и проблемных членов общины.
Семейства, не соответствовавшие стандарту патриархальных трехпоколенческих домохозяйств, были практически не застрахованы от экономического краха, если их главы становились жертвой болезни или несчастного случая. В интересах общины и управляющего имением было отправить таких крестьян на военную службу: снижалось количество рекрутов из больших, «успешных» семей, снижалось количество семей, которым была нужна помощь. Кроме того, это был еще один способ сгладить экономическую дифференциацию. В рекруты могли также попасть лентяи, люди, склонные к воровству, сыновья пойманных на воровстве, судимые, вдовцы, калеки, виновные в пожарах, крестьяне, конфликтовавшие с управляющим[24].

Принудительные работы распределяли по тяглам (рабочая единица — муж и жена), а отвечали за исполнение смотрители и нарядчики из крестьян. Ленивого наказывал не управляющий, а старший по возрасту или положению. Налоги рассчитывались подушевым образом, а отвечала за выплату вся община, так что пытаться увиливать от работы и податей было довольно опасно — свои первым делом и накажут — вплоть до того, что забреют в армейскую службу.
Если один из крестьян был пойман на воровстве, то тот, кто знал о происшествии, но не сообщил об этом, тоже нес ответственность.
Желая начать отдельное хозяйство, молодой крестьянин должен был бы идти против интересов собственного отца. В этом и заключалась гениальность института: издержки принуждения несла сама община. . Интересы коллектива и власти совпадали.

Если важнее всего выживание семьи, то нарушение закона ради выживания не грех: «Нужда закона не знает». То, что считалось преступлением с точки зрения органов правосудия, в конкретной ситуации могло быть признано крестьянским миром допустимым:

  • кради, если это отвечает интересам твоего хозяйства и не задевает хозяйственных интересов общины;

  • не плати долгов, за которые община не отвечает по круговой поруке;

  • убей, если конокрад угрожает общему стаду».

  • С другой — крестьяне, скрывавшиеся от судебной или административной ответственности, пользовались гарантированной поддержкой мира — односельчане своих не выдавали


Аграрная реформа:
указ от 9 ноября 1906 года: право каждому владельцу общинного надела закрепить его в личную собственность. Крестьянин мог обратиться с «требованием» к общине, которая должна была в течение месяца принять решение, «приговор».
Всего за восемь лет реформы 36,7% домохозяев подали заявление о выходе из общины. Только Первая мировая война помешала провести реформу для большинства крестьян.

Свидетельства, собиравшиеся исследователями в ходе столыпинской реформы, иллюстрируют эту картину: «Выделенцы для общины являются самыми вредными, потому что поддерживают сторону правительства... Министры и все высшие власти... есть самые крупные помещики, владеют праздно по нескольку тысяч десятин земли, а выделенцы — дураки, укрепляют только по 4 или 5 десятин на душу». А вот антиобщинное: «Всему мешает община: во-первых, нищенские усадьбы; во-вторых, если у кого есть охота развести сад, крестьяне к нему относятся с презрением... Просто поломают все деревья. А если огородину: расхитят. Община и ожидание прирезок избаловала крестьянина и оставила дикарем». Крестьяне все-таки выходили из общины и, как тогда говорили, «укрепляли» землю в собственность. В Поволжье, например, лидером процесса «укрепления» земельной собственности была Самарская губерния: к 1916 году там насчитывалось почти 30% «выделенцев»

Столкновение двух принципиально разных порядков общественного устройства было начато реформой, а завершено революцией. Требования конфискации частновладельческих земель были слышнее, чем медленный и бюрократический процесс закрепления земли в собственность. После революции общинники начали борьбу с собственниками — «выделенцев» возвращали в общину силой. С собственниками боролись как со сторонниками царского правительства, участвовавшими в попрании справедливости. Победой «общинной революции» (точнее, архаизации) можно считать весну 1918 года, когда по всей стране начался новый передел земли и все формы землепользования, кроме общинной, прекратили свое существование. Моральная экономика взяла реванш.

Общинные принципы в СССР

У домохозяйства, встроенного в общину, и у бригады, встроенной в лагерную жизнь, кажется, немало общего.
И так же устроено принуждение: «Чего бы зэку десять лет в лагере горбить? Не хочу, мол, да и только. Волочи день до вечера, а ночь наша. Да не выйдет. На то придумана — бригада. Да не такая бригада, как на воле, где Иван Иванычу отдельно зарплата и Петру Петровичу отдельно зарплата. В лагере бригада — это такое устройство, чтоб не начальство зэков понукало, а зэки друг друга. Тут так: или всем дополнительное, или все подыхайте. Ты не работаешь, гад, а я из-за тебя голодным сидеть буду? Нет, вкалывай, падло!»

То же непрямое принуждение — задания подушевые, а спрос со всех, круговая порука. В таких условиях и совсем не работать нельзя, и хорошо работать нет смысла.
Демонстрация усилий вместо самих усилий — это не апатия и не лень, и вовсе не свойство национального характера.
Ни в самом принуждении, ни в реакции на принуждение нет ничего национального.
И в имении богатого помещика, и в советском концентрационном лагере экономия усилий и оппортунизм — вполне интернациональная человеческая стратегия выживания.
Самая распространенная линия поведения узников тотальных институтов и в Америке, и в Африке, везде — равнодушие. Были бы поактивнее — «давно б все подохли».

Link | Leave a comment | Share

Каха Бендукидзе: борьба с коррупцией

Dec. 7th, 2016 | 09:52 am

https://openuni.io/course/5-course-4/lesson/11/material/511/

Сознание народа, который не считает выполнение законов благом, но понимает, что сильное их невыполнение грозит чем-то совсем ужасным. Представьте себе, вы пришли что-то чинить в подъезде. У вас зарплата 50 тысяч рублей, и с вас требуют 300 рублей. Скорее всего, вы отдадите и не скажете: «Вот беспредельщики». А представьте, что у вас замерзают батареи во всем подъезде, вы звоните в жэк, и вам говорят: вы сначала завезите нам деньги, и мы после этого уже приедем. Вот это беспредельщики.

В одном случае мздоимство воспринимается как такой обычай, а в другом — как хамство, наглость и надо дать по голове. Врач, который требует денег перед тем, как сделает операцию, напрашивается на «дать по голове», а врач, который сделал операцию, после чего вы даете ему деньги, и он кладет их в карман, невиновен в этом смысле.
Но если вы не проведете различия и будете говорить: «Dura lex sed lex», — то все погибнет. Очень важно в какой-то момент остановиться.

*****

В Азербайджане говорят: украл деньги — построй завод. Еще украл — еще построй. Заводы твои, но создавай рабочие места. Такое протестантское воровство. Украл много денег, живешь скромно, неплохо живешь, но бизнес развиваешь. А если появились деньги и построил дачу 12 тысяч квадратных метров — это ни в какие ворота. Нужно очень четко видеть разницу между ворами и беспредельщиками, чтобы возникло ощущение справедливости. Если точно вычитать, что есть в головах людей, и воплотить это, то будет ощущение справедливости.

*****
Не должно быть ощущения безнаказанности. Где-то нужно провести четкую границу. Важно еще вот что учитывать: насколько это происходило в рамках второго, «обычного права», которое существует в России.

Есть российское законодательство, а есть некое право, в котором действует Путин, и там достаточно жесткие правила.
Например, своих не бросают: за исключением каких-то радикальных случаев человека не лишают всего имущества. Вот Гусинский. Он получил деньги, хотя на самом деле у него еще и банк рухнул, поэтому сальдо не в его пользу было.

*****

Link | Leave a comment | Share